перейти на страницу Корпанюк Марии в интернет-магазине

Мария КОРПАНЮК: И женой, и художницей, и учительницей люблю быть

«Мне монологи не характерны,» — говорит художница Мария Корпанюк, когда ей предлагают микрофоны тележурналисты. И это естественно. Ее магическая радужная личность притягивает людей и словом — госпожа Мария нерядовая поэтесса, автор двух книжек стихотворений «Творящая глина» и «Никем не виденные картины", — и талантом рук — благородны художественная сухая пастель и керамика — ее любимые техники, — и языком, потому что владеет Мария Михайловна даром учителя — наставника и интересного собеседника.

— Мария Михайловна, где-то прочитала, что современное дитя асфальта уже не способно воспринять сердцем, например, слова «родительская стежина» и что его творческое «Я» заблокировано. Вы же опровергаете это утверждение, много работая с детьми. Вы делали выставки, где экспонировалось до 200 детских работ. Недавно на открытии своей юбилейной выставки «Мария Корпанюк  и дети» сказали, что следующая будет иметь название «Дети и Мария Корпанюк».

— Основы художественности, творческого восприятия мира, закладываются сизмальства. Ко мне как-то зашел мужчина — дедушка со своим внуком, который это хорошо понимает. Он вкладывает у своего потомка много сил сам, и попросил меня, чтобы малыш рисовал в моей мастерской. Пятилетний парнишка уже художник. Я наблюдаю, как у него развились навыки, мышление у него тоже художественно — он умеет на палитре создавать оттенки, он не говорит, что трава зеленая, а небо синее. Я бы хотела создать частную школу для таких маленьких детей, потому что все дети, которые рисуют, — уже талантливые. Мы с ними много разговариваем (я большой ребенок, а они — малые) и... рисуем.

— Эти дни для них — незабываемые. Атмосфера Вашей мастерской вдохновляет. А как было в Вашем детстве?

— Я галичанка, родилась в Галиче. Мой корень из села Суботова. Есть легенда, что когда-то Семен Височан шел с казаками и многих раненых оставил в нашем галицком Суботове круг Днестра, потому и назвали мое село  в честь Суботова Богдана Хмельницкого. Мой дед хранил рисунки своих сыновей. Я имею детские рисунки еще с 1938 года, рисунки моего папы. Брат отца, мой стрийко, живет в настоящее время в Новокузнецке, и я ему задала много вопросов. Интересовалась, на чем дети рисовали, что изображали, кто их вдохновлял – и он мне ответил, что их дед был в церкви старшим братом. К церкви привозили свечи, запакованные в желтую и белую бумагу. Той бумаги им хватало на целую зиму рисовать. Я нашла рисунки папы в амбаре, отсканировала их, и на основе этого наследства написала статью «Рисунок 40-х». Дядя говорит, что они не перемалевывали. Это было село, церкви, цветы за забором. Мой стрийко вспоминает, что в селе был художник Олекса Долгий. Он ходил рисовать из натуры, дети вокруг группировались и заглядывали. Как-то сильная буря сорвала крышу из стодолы и он нарисовал эту правду жизни, то дети просили: «Нарисуйте красивую крышу, его скоро отремонтируют». Художник улыбался, раздавал малым конфеты, хвалил нас.

Дед выписывал для своих детей журнал «Дзвиночок». Тогда за деньги, потраченные на его подписку, можно было купить корову. Но дед был сознателен и знал, что детей нужно развивать. Это передалось и его сыновьям. Из своего детства я хорошо помню два ларя: в одном лежали яблоки, во втором — книжки. Книжек было много — давних и современных. Тот запах яблок и книжек чувствую и в настоящее время. Я любила туда заходить. Мой папа был учителем рисования. На кухне стоял мольберт, сделанный его руками. Он рисовал картины на полотнах и очень хотел стать художником. Поступал во Львовскую академию, но война прервала его планы. Папа собрал огромную коллекцию вышивок, собирал узоры по селам и сам их создавал. Он много вкладывал сил в сельских детей, устраивал им выставки. И я также достаю от этого удовлетворение. Хочу, чтобы эта цепь не перерывалась. Можно взять свою зарплату, сесть на скамье и поговорить с соседкой. Но мне не интересно.

— Закономерно, что Вы стали художницей.

— Я любила рисовать, потому родители повезли меня учиться на художницу в Косов. Какой буду художницей, — тогда я еще не знала. Мы шли около училища, и я через окно заглянула в мастерскую керамиков. Увидела гончарный круг. Студент точил кринку, и я просто прикипела душой к тому зрелищу — из кусочка глины вырастала кринка. Для меня то было чудо! Тогда я решила овладеть этим, как будто какая-то сила меня туда направила. И это мое. Я любила и люблю керамику. Просто в настоящее время немного сделала перерыв по объективным причинам. Когда-то были большие печи, и мы могли за один раз выжечь много больших работ. Делали на заказ. Мои керамические работы выставляли в театре кукол, в кафе «Пегас», в краеведческом и художественном музеях. В настоящее время электричество дорогое, да и в новой мастерской подключить небольшую печь проблематично — техника безопасности не позволяет, ведь в печи 900 С.

— Вы устраиваете выставки что пять лет уже 15 лет подряд. Ваши пастели не спутаешь ни с чем. У них проступают древнейшие архетипы женщины, матери, природы.

— Я плавно перешла из керамики в пастель. Как-то шла в мастерскую делать керамику, дорогой насобирала цветов. Мне их захотелось изобразить. Я нарисовала их на маленьком лоскутке и мне показалось, что это очень красиво. И за полтора года я нарисовала 100 работ, имея предельное вдохновение: по десять часов не выходила из мастерской.

— Что Вас вдохновляет?

— Вдохновения ищу во всем. Высокая цель — последняя серия икон «Нестертые временами» — вдохновленная Господом. Познаю себя в творчестве. В творчестве — в мастерской — я ни жена, ни мама, ни учительница. Меня словно выбрасывает из всего. Много размышляю. Хочу как можно больше познать, а не знать, набираться знаний. Теперь читаю Сенеку. Он пишет, что важнейшее в человеке — благотворительность, а не внешняя оболочка. Был период, когда меня вдохновил словацкий график Альбин Бруновский. Люблю читать стихотворения, из них также черпаю воодушевление.

— Госпожа Мария, среди всех поздравительных слов на открытии Вашей выставки запомнились слова одной госпожы. Она назвала Вас берегиней. С художественным солнечным букетом в руках, осеняемые внутренним светом, Вы очень подходите под этот образ. Какая Ваша жизнь вне мастерской? Варите ли Вы борщ?

— И женой, и художницей, и учительницей люблю быть. Это все во мне гармоничное и дает огромное удовлетворение. Сварить полный обед — это также радость. Очень люблю принимать гостей.

— Имеете ли какое-то фирменное кушанье?

— Совмещаю гуцульские и галицкие кушанья, потому что у меня в доме три гуцула (мужчина Василий, сыновья Юрко и Семен), а я галичанка. Ребята любят гуцульские кушанья, которые им баба готовила. Для гостей готовлю налистники с мясом и с грибной подливой. Подливу из белых сушеных грибов на масле без сметаны подаю отдельно. Заворачиваю налистники трубочками, поджариваю лишь те, которые остались, но такое редко бывает — кушанье идет, как говорят, из-под пера.

— Мария Михайловна, есть ли в Вашем жилище Ваши работы?

— Имею только гобелены Губаля и керамическую птичку, которую сделала десять лет тому назад.

— О чем Вы в настоящий момент мечтаете?

— Очень хочу посидеть в Карпатах под старым деревом.

Леся ТУГАЙ